Значение и перспективы системы предметных Олимпиад для отбора талантливой молодежи
Необходимым условием инновационного развития страны становится в настоящее время построение эффективной системы отбора и поддержки талантливой молодежи. В качестве одного из наиболее эффективных методов выявления одаренных молодых людей рассматриваются предметные Олимпиады. 2 сентября в Москве прошло заседание Российского совета Олимпиад школьников (РСО). На нем обсуждались вопросы совершенствования системы Олимпиад.
Тема Олимпиад была затронута Президентом России Д.А. Медведевым в интервью программе «Вести недели» накануне 1 сентября. Президент отметил, что «далеко не все Олимпиады показывают самый высокий уровень» и заявил о необходимости «провести жесткую градацию, какая Олимпиада на что дает право». При этом сама существующая система Олимпиад получила у Президента положительную оценку: «то, что у нас их много, само по себе это неплохо. Это все-таки заставляет наших детей принимать участие в таких соревнованиях. (…) в то же время есть Олимпиады такого уровня, которые уже так давно себя хорошо зарекомендовали, что участие в них предопределяет самый высокий уровень подготовки абитуриента, самый высокий уровень подготовки школьника».
По практически солидарному мнению экспертов, предметные Олимпиады в большей степени, чем ЕГЭ, способствуют выявлению талантливой молодежи. При этом отмечается целый ряд преимуществ системы Олимпиад. Так, на победу в Олимпиаде ученика «натаскать» сложнее, чем на прохождение ЕГЭ с высоким результатом. На Олимпиадах ниже уровень коррупции. Как отметил ректор МГУ Виктор Садовничий, среди победителей Олимпиад очень незначительна доля тех, кто в дальнейшем оказывается неспособен подтвердить свой высокий результат.
«Я считаю, что Олимпиады действительно эффективнее, чем ЕГЭ, поскольку они в гораздо большей степени ориентированы на выявление творческих способностей по большинству предметов. Есть специальное исследование московских математиков за прошлый год, которое показало что 100-бальник ЕГЭ и победитель Олимпиад – это два разных типа. Победитель ЕГЭ ориентирован больше на воспроизведение, «олимпиадник» в большей степени ориентирован на творчество» (Олег Смолин, заместитель председателя комитета Государственной Думы РФ по образованию).
«Сами по себе Олимпиады, как и другие конкурсные мероприятия, имеют большое значение. Во-первых, они мотивируют школьников в получении знаний, и, во-вторых, реально позволяют отобрать умных ребят на ранней стадии… Ребят выдергивают на площадку, где их оценивают объективно, и это помогает им раскрыться. Только нужно, чтобы Олимпиады не превратились в систему протаскивания в вузы чьих-то детей, чтобы не произошла их девальвация. В советское время результат школьника на Олимпиаде был важен для школы, школа на это ориентировалась. Когда я готовился к Олимпиаде, то получал месяц свободного посещения. Что это значило в советские времена – можно не объяснять» (Евгений Кузнецов, вице-президент Фонда содействия развитию науки, образования и медицины).
«Ректорам надо понимать, что в этом году было много накруток с ЕГЭ. Странные результаты в ряде регионов. Олимпиады в этом отношении менее подвержены коррупции. Существуют традиции, за ними стоят научные центры. Люди дорожат своей репутацией» (Иван Ященко, директор Центра непрерывного математического образования).
«Как можно выявлять одаренную молодежь? С помощью ЕГЭ – исключено. С его помощью нельзя выявить одаренных детей. Во Франции в свое время выкинули из программы тестирования школьников обыкновенные дроби. Через несколько лет в вузы пришли французы, которые не умели обращаться с дробями. Ведь зачем учить то, что не проверяют?» (журналист федерального СМИ, Москва).
Одна из выявленных проблем Олимпиад связана с их квалификацией по уровням. Уровень Олимпиад определялся их массовостью. В связи с этим эксперты предлагают ввести и другой критерий – сложность, уровень которой будут определять профессионалы. При этом критерий массовости также должен сохраниться, обеспечивая максимальный охват, который является в данном случае необходимым условием отбора максимального числа талантливых учеников.
«Система и так в целом эффективна. Главная проблема, с которой столкнулись в этом году, - неудачная система распределения уровней Олимпиад от первого до третьего. И в предыдущем году уровни распределялись на основе количественного критерия. Массовая Олимпиада с простыми задачами получала первый уровень, а менее представительная со сложными задачами – третий. А вузы при приеме должны были учитывать результаты Олимпиад первого уровня. И получалось, что один победил в Олимпиаде со сложными задачами, а кто-то с простыми. Это неравноценно. <…> Олимпиады не должны быть келейными. Необходимо критерий широта охвата. Уровень должен определяться экспертным мнением и массовостью. То есть эксперты определяют, насколько у Олимпиады высокий уровень сложности. И необходимо обеспечить участие всех регионов. Чтоб все учащиеся могли принять участие. Например, с помощью Интернет-тура, как делается на ряде Олимпиад» (Иван Ященко, директор Центра непрерывного математического образования).
Важным элементов развития системы Олимпиад является расширение их географии. Для более полного выявления талантливых детей необходимо, чтобы участвовать в Олимпиадах могло максимальное количество школьников. Здесь долгое время наблюдался определенный системный перекос, связанный с тем, что большинство Олимпиад проводились в Москве и Санкт-Петербурге. Так, в Южном федеральном округе было проведено всего две Олимпиады, а в Дальневосточном федеральном округе вообще не было Олимпиад включенных в перечень Минобразования. Первые Олимпиады на Дальнем Востоке должны появиться только в текущем учебном году.
«Из всех Олимпиад, которые были включены в перечень, более половины приходится на Москву. В Дальневосточном округе вообще не было Олимпиад. Нужно стимулировать развитие регионов» (журналист федерального СМИ, Москва).
«Положительное явление – географическое распределение Олимпиад. В этом году появлялись Олимпиады на Дальнем Востоке, прошедшие экспертизу. Хорошая Олимпиада «Туймаада» прошла в Якутии. Была высоко оценена экспертами» (Иван Ященко, директор Центра непрерывного математического образования).
Кроме мер по расширению географии, эксперты считают целесообразным принимать и меры, направленные на предотвращение случайного отсева потенциальных талантов. Это может быть связано с личными взаимоотношениями учителей и учеников в конкретных школах, личными предпочтениями. Ученикам должна быть предоставлена возможность участия в Олимпиадах даже в тех случаях, когда они не имеют официального направления от школы. Должна существовать инстанция, в которую мог бы обратиться ученик, считающий, что его несправедливо не направили на Олимпиаду.
«Олимпиады тоже не идеальны, и Олимпиады тоже допускают субъективизм, элементы коррупции и прочие дела. Дело в том, что из каждой школы ребят на Олимпиаду отправляет конкретный учитель. Известны случаи из жизни, когда учитель отправляет на Олимпиаду своего собственного ребенка, ребенка близких знакомых или ребенка по какому-то другому своему выбору. И не всегда отправляется на Олимпиаду наиболее сильный в данном предмете. Поэтому я предлагал предусмотреть возможность апелляции по Олимпиадам. И возможность для детей, которые полагают, что сильнее других в школе, но по каким-то причинам их на Олимпиаду не направляют, пройти туда дополнительно к обычному порядку. Создать апелляционную комиссию, которая бы рассматривала бы подобные случаи» (Олег Смолин, заместитель председателя комитета Государственной Думы РФ по образованию).
Спорным моментов при организации Олимпиад для школьников является определение количества их призеров. В прошедшем году победителями и призерами Олимпиад стало около 20 тысяч школьников, в следующем году их будет уже 26 тысяч. 24 из 120 Олимпиад 2009 года были признаны не подтвердившими своего класса и исключены из перечня. В то же время, в текущем учебном году планируется увеличить количество проводимых Олимпиад до 175. В связи с эти некоторые эксперты высказывают опасения, что чрезмерное количество призеров может девальвировать ценность самого института. Ими предлагается даже сократить количество Олимпиад и ужесточить предъявляемые к ним требования.
«Если мы встраиваем Олимпиады в систему отбора талантов, нужно ограничивать их количество. Их появляется слишком много. Олимпиады нужно развивать не в ширь, а вглубь – ориентируя на ранний отбор талантов. Не увеличивать количество организаторов различных Олимпиад, а наоборот сокращать их число. Чтоб было проще выявлять и поддерживать проявивших себя детей. Нельзя, чтоб Олимпиады превращались в подобие шоу «Умники и умницы». Тогда будет система по выявлению талантов. Не раздувать количество призеров. Если их будет мало, то вузы будут их отрывать с руками» (Евгений Кузнецов, вице-президент Фонда содействия развитию науки, образования и медицины).
Другие эксперты считают расширение оправданным, т.к. в результате Олимпиады будут проводиться и в тех в регионах, где их раньше не было. Кроме того, увеличится количество Олимпиад по предметам, которые до сих пор были слабо представлены в отечественной «олимпийской» системе – прежде всего, связанным с инновационными приоритетами. Количество же победителей и призеров Олимпиад в пределах 20-26 тысяч эксперты считают оправданным.
«Расширение количества оправдано. Увеличилось количество Олимпиад при сохранении количества призеров в каждой из них. В первую очередь – за счет географического расширения и увеличения количества Олимпиад по некоторым предметам. Это повышает качество отбора. Многообразие дает несколько попыток школьнику. В ЕГЭ – одна попытка. Заболела в этот день у ребенка голова – и до следующего года результат не исправить. Но он может принять участие в нескольких Олимпиадах» (Иван Ященко, директор Центра непрерывного математического образования).
«Поскольку сравниваем ЕГЭ с Олимпиадами, то двадцать тысяч «олимпиадников» - не такая большая цифра по сравнению с несколькими сотнями тысяч проходящих по ЕГЭ. Просто не надо думать, что победитель Олимпиады – это обязательно будущий Лобачевский. Это человек, в большей степени ориентированный на творчество, чем успешно сдавший ЕГЭ» (Олег Смолин, заместитель председателя Комитета Государственной Думы РФ по образованию).
Заметное увеличение число победителей Олимпиад способно привести к тому, что учащиеся, поступающие в вузы по результатам ЕГЭ, оказываются ограничены в возможностях при поступлении во многие престижные учебные заведения. По словам ректоров МГУ и ГУ-ВШЭ, среди поступивших к ним в этом году более 60% составили победители и призеры Олимпиад. С учетом льготников, доля для поступления по результатам ЕГЭ оказалась незначительной. ГУ-ВШЭ даже пришлось запрашивать дополнительные бюджетные места для поступающих по ЕГЭ, т.к. почти все уже имеющиеся места оказались исчерпаны призерами Олимпиад и льготниками.
По мнению экспертов, большое количество «олимпийских» призеров, поступающих в вузы, - скорее благо. А вот проблема льготников, которых в этом году оказалось чрезвычайно много, возможно, следует решать через введение для них квот и отдельного конкурса, по крайней мере, - в наиболее престижные вузы.
«Если среди поступивших в вуз большинство «Олимпиадники», то это скорее хорошо для вуза. Но там речь шла об «Олимпиадниках» и льготниках. Это разные категории. Я категорически против отмены льгот, но не думаю, что все дети-инвалиды должны поступать обязательно в МГУ или ВШЭ. Поэтому я предлагал в наиболее продвинутых вузах установить квоту для льготников, но, ни в коем случае, не отменять льготы как таковые» (Олег Смолин, заместитель председателя комитета Государственной Думы РФ по образованию).
«Льготники – отдельный разговор. Мне кажется, нужно квотировать места для льготников. Выделять квоту и проводить отдельный конкурс» (Иван Ященко, директор Центра непрерывного математического образования).
Делая ставку на Олимпиады как потенциальные каналы притока в вузы наиболее перспективных инновационных кадров, эксперты все же не отметают окончательно и систему ЕГЭ, которая, по их мнению, нуждается в совершенствовании. В силу сложностей с участием в Олимпиадах для жителей отдаленных населенных пунктов, ЕГЭ остается для них пока что единственной возможностью продемонстрировать свои способности и в дальнейшем получить качественное высшее образование.
«Я думаю, для того, чтобы не только Олимпиады, но и экзамены выявляли творчески ориентированных детей, нужно отказаться на ЕГЭ от части «А», т.е. от тестовой части. Как это сделано по математике. Тогда и ЕГЭ будет в большей степени ориентирован не на натаскивание, зубрежку или случайное попадание» (Олег Смолин, заместитель председателя комитета Государственной Думы РФ по образованию).
В целом существующая в России система предметных Олимпиад является достаточно эффективной с точки зрения выявления талантливой молодежи. Но для повышения её эффективности необходимо решить две входящие в противоречие друг с другом задачи. С одной стороны – максимально расширить количество участников Олимпиад и географию их проведения. С другой – сократить или, как минимум, не умножать количество проводимых Олимпиад для сохранения высокого уровня.
Антикризисная молодежная политика
Конкурентоспособность молодежи в РФ: субъективные и объективные причины недостаточного уровня развития
Эксперты, которым было предложено определить основные направления в общей теме «конкурентоспособность молодежи в РФ», в основной массе признали, что тема является новой и неразработанной. Отмечено, что в образовательной базе до сих пор не существует раздела, специально обучающего выпускников учебных заведений различного уровня практическому применению полученных знаний, превращению их в «реальный капитал». Кроме того, в практике социальной интеграции нет и самого понятия «конкурентоспособность», как действующего, а не теоретического термина.
В целом, по мнению экспертов: конкурентоспособность молодежи – это сумма полученных знаний, мотивированности на соревнование при продвижении в социуме, четкого представления о собственных жизненных целях в условиях, когда механизм социальной интеграции работает системно и способен предоставить всем желающим право испытать свои силы.
«Конкурентоспособность невозможна в принципе, если она не предполагает массовости, если вся механика продвижения по жизни не работает открыто у всех на виду, если она не едина для всей страны и не имеет развитой действующей инфраструктуры. Это довольно глубокая проблема, ее решение может дать нам очень серьезный стимул к тому, чтобы, наконец, выйти на создание идеологических основ российского общества. Яркий пример: Америка. По их доктрине, это страна равных возможностей, они гордятся этим, если и не все поголовно, то, по крайней мере та часть общества, которую можно с полным правом считать движущей его силой – от среднего класса и выше. Что такое равные возможности? Ошибочно воспринимать это как бессистемную драку по принципу «кто кого». Равные возможности состоят как раз в том, чтобы государство на первом, начальном этапе соревнования, при организации конкурсной системы отсекало попытки использовать любые личные качества. Это очень важно. Организация конкурсной системы должна быть такова, чтобы оценивалось беспристрастно только качество предлагаемой на конкурс работы – будь ее автор сильным, слабым, красивым, уродливым, черным, белым, мужчиной, женщиной и т.д. Без этого ощущения, что оценивать тебя будут равно, как и прочих, надежда на успех, а значит и мотивированность к любой деятельности пропадают» (эксперт в сфере молодежной политики, Москва).
Как считают и настоятельно подчеркивают эксперты, именно такая «беспристрастная» система у нас полностью отсутствует. Недостатком советского наследия стал протекционизм, принципиальная зависимость успеха продвижения в жизни и карьере именно от изначальных возможностей молодого человека, начинающего самостоятельную жизнь. Таким образом, в стране сложилась ситуация, когда условия конкуренции, а, следовательно, и показатели конкурентоспособности крайне неоднородны и различаются по социальным и географическим показателям.
Существующее положение эксперты делят на три основных градации:
конкурентоспособность «среди равных», когда в какой-то условно сложившейся группе (класс школы, группа института) возникает ситуация, в которой нет существенных социальных различий;
конкурентоспособность социально дифференцированная (например, при поступлении в элитный вуз молодого человека из низших социальных слоев);
конкурентоспособность столично-провинциальная (выпускники провинциальных вузов, соревнующиеся в получении вакансий с выпускниками из столиц).
«Мне приходилось слышать мнение о том, что если бы Ломоносов родился в наше время, он бы остался рыбаком на северных морях. Это во многом правда. Знания не оценивают как таковые. Что говорить, когда уже существуют попытки создать полностью коммерческие, платные медицинские факультеты. В результате, будь ты хоть Парацельсом, всю жизнь просидишь в поликлинике, если еще вообще удастся поступить в институт. А неучи будут учиться в медицинских академиях, получать степени и потихоньку убивать людей, при замалчивании их деятельности высокими покровителями. Какой в таких условиях может вестись разговор о конкурентоспособности, где здесь вообще смысл развивать собственный талант и специальность?» (Самарский журналист).
Определяющее значение в отсутствии предпосылок для развития у молодежи навыков конкурентоспособности имеет неразвитость региональной рыночной и образовательной инфраструктуры, излишняя централизация всех процессов в стране.
«Да, можно окончить вуз в регионе. Но можно ли получить в регионе работу? Если хороший специалист, то можно. Но уровень зарплаты будет чуть ли не на порядок меньше, чем в Москве. И все туда стремятся. И результат этого – фактически инфраструктура в регионах беднеет и загнивает. Получается, что хороших специалистов в регионе нет, они уезжают при первой возможности, поскольку разница в зарплате, допустим, между 12 и 60 тысяч достаточно сама за себя говорит и диктует образ действий. При этом образование в регионе теряет свой престиж, даже для ребят из более глубокой провинции получить диплом регионального вуза не столь почетно, поскольку его окончание не дает серьезного материального роста» (Самарский журналист).
«Никто не против того, чтобы остаться у себя в регионе. Есть множество людей, которые не только не хотят, но уже и не имеют возможности перемещаться в столицу – у них семьи, дети, квартирный вопрос. Никто не против также и того, чтобы в столицах скапливались лучшие силы, центростремительное движение есть во всем мире. Но у нас беда в том, что кроме столиц вообще нигде жить нельзя, уровень жизни просто нельзя считать достойным. Зачем учиться, тратить время и силы на то, что существенного шага вперед тебе не обеспечит» (преподаватель Саратовского госуниверситета).
Описанным выше положением изначально разрушается базовая основа конкурентоспособности, которая, по мнению экспертов, состоит в «видении социальных лифтов». Отсутствие представления о том, какую именно процедуру (по окончании вуза, когда появляется проблема выбора) молодому человеку предстоит пройти, чтобы направить свои усилия в подходящее ему направление, отсутствие понимания механизма, за счет которого будет запущена его карьера, порождают апатию и неверие в собственные силы. Этой ситуации способствует и отсутствие какой-либо пропаганды возможностей поступательного движения в карьерном росте.
«Даже очень талантливые и активные молодые ребята вынуждены отступать перед тем, что нет никаких живых примеров, когда провинциальный, никому не известный персонаж вдруг занял какие-то заметные посты на госслужбе или проявил себя как топ-менеджер. При этом, государство вполне могло бы позаботиться о том, чтобы такие примеры были видны, если они есть. Для этого есть телевидение, журналы, интернет. Но ничего такого не происходит, люди сидят у себя в провинции, над ними – сплошная стена без просветов, вернее, потолок» (преподаватель Саратовского госуниверситета).
Между тем, по мнению экспертов, разработать и сделать действующей конкурсную систему, предполагающую равные возможности для претендентов, не так уж сложно. Приводятся к этой теме и наглядные примеры, уже применявшиеся в РФ на практике.
«В качестве примера – такая система не просто сработала, а дала видимые результаты в тот момент, когда появился институт ГФИ, федеральных инспекторов. Это был действительно честный отбор кандидатов, победители конкурса стали высокопоставленными государственными чиновниками, причем были и примеры «возрастных сюрпризов». Люди с менее удачными проектами стали работать в их аппарате, другие проекты, привлекшие к себе внимание, также были оставлены в качестве резерва. Так и непонятно, почему такая практика дальнейшего развития не получила, а наоборот, теперь все движется в обратном направлении. Хотя, в то же время и понятно – мы имеем дело с коррумпированной системой, которая нуждается не в специалистах, а в том, чтобы сохранить за собой доступ к бюджету. А специалисты, если их разведется слишком много, способны вытеснить из государственного управления кровососов» (редактор московского общественно-политического издания).
Таким образом, эксперты приходят к выводу, что необходимость широкой программы развития конкурентоспособности у молодежи имеет серьезную антикоррупционную нагрузку. Во-первых, конкурентоспособный трудовой, научный и социальный ресурс не в состоянии уживаться с традиционными коррумпированными установками в обществе. Во-вторых – развитие такого ресурса неизбежно столкнется с необходимостью вытеснять коррупционную составляющую из всей системы государственного управления.
«Выработка на системном уровне навыков конкурентоспособности – по сути, антикоррупционная программа. Здоровая конкуренция предполагает объективность в отборе людей и проектов. Предполагает она и развитие определенной системы контроля. Да, наверно, не сразу судейство, что называется, станет объективным. Но если из ста конкурирующих выберут 10 победителей, из которых хотя бы двое победят честно, коррупции уже будет нанесен удар. Потому что постепенно «честные» победители вытеснят «прикрытых», по той простой причине, что они реально лучше, и в процессе их дальнейшей работы будет происходить новый виток отбора. Сами они, при этом, так же будут сохранять объективность, и выбирать действительно лучших по праву. Эта схема работает по принципу снежного кома, со временем она вычистит коррупцию. Полностью ее преодолеть никогда не удастся, но сделать страну работоспособной вполне возможно» (Самарский журналист)
Эксперты из числа профессиональных социологов, рассматривая нынешнее состояние и развитие представлений молодежи о конкурентоспособности, определяют эти представления, как «первобытные». Под этим подразумевается фактически полное отсутствие цивилизованных механизмов конкуренции в молодежных средах, начиная с самого раннего возраста. Из реально действующих механизмов такого рода, как считают эксперты, уже с первых классов школы существует только принцип физического превосходства.
«Конкуренция уже со школы, а именно в этом возрасте нужно закладывать понятия о конкурентоспособности, представляет собой первобытную, по сути своей, войну даже не за лидерство, а просто за физическое преобладание. Выигрывают те, кто тупо сильней физически. Конечно, ни в одном обществе, самом цивилизованном, фактора силы исключить нельзя. Более того, это не нужно, поскольку и этот фактор имеет полное право на конкурентную борьбу – он не выдуман, он является естественным. Но у нас он оставлен единственным действующим, поскольку эта форма конкуренции будет сама по себе действовать всегда, другие формы, более цивилизованные, необходимо стимулировать. А в системном виде этого не существует. Да, существуют молодежные и детские олимпиады по отдельным предметам, но их победители никакой популярностью не пользуются. И это зависит от взрослых, от тех, кто воспитывает. В западных странах, в Европе и Америке, ребенок в школе сразу же попадает в настоящий водоворот соревнований, само обучение проходит в форме «кто лучше». Проходят детские спектакли, конкурсы талантов, участие в которых дети считают для себя почетным, и даже обязательным, атмосфера вокруг такова, что человеку страшно остаться «за бортом», не проявив никаких талантов»(руководитель центра социологических исследований, Санкт-Петербург).
Сходясь во мнении, что необходимо создавать отдельную целенаправленную программу, предусматривающую появление и развитие у молодежи представлений и навыков, повышающих социальную мобильность и конкурентоспособность, эксперты все же затрудняются достаточно четко сформулировать формат такой обучающей или воспитательной программы. Однако все они подчеркивают, что в основе такой программы должен лежать проектный подход с максимальным исключением личностного фактора. Иными словами, оптимальная форма воспитания конкурентоспособности должна заключаться в девизе: «война проектов, а не людей между собой».
«Ужасно, что в нашем обществе единственной формой существования, да и пропагандирования навыков конкурентоспособности остаются лишь телевизионные реалити-шоу, вроде «Последнего героя» или того же «Дома-2». Причем и это пришло к нам в виде вырванного из контекста обрывка системы ценностей западной цивилизации. И это при том, что совсем нетрудно по той же схеме разработать и внедрить систему обучающих игр, не затрагивающих личностные мотивы и не имеющих травматических последствий для формирующейся психики. Над созданием этих форм обучения, безусловно, должны поработать профессиональные психологи. Общий принцип – чья-то победа не обязательно должна означать чье-то поражение. У нас даже если пытаются в школе ввести какие-то попытки стимулировать активность в обучении обязательно допускают какую-нибудь неловкость. Я с детства помню случай, когда в городе проводился слет «отличников и ударников», нас освободили от учебы на целый день, отвезли на автобусе в кинотеатр. Мой друг, который учился хуже, после этого месяц со мной не разговаривал, с другими тоже отношения были некоторое время враждебными. Вот такими методами и такое отношение к конкурентоспособности в нас вырабатывали. А все и дело-то было только в том, что если бы об этом хоть заранее предупредили, что тех, кто старается учиться лучше, ждет вот такое поощрение, всякие поводы для обид были бы уже сняты» (Самарский журналист).
«Необходимо, чтобы основой продвижения по жизненному пути в цивилизованном обществе стали проекты. Просто удивительно, насколько в России сведено к минимуму значение письменной работы, самого умения выразить свою мысль на бумаге. С младенчества ребенку нужно постоянно внушать, что его самоопределение – это его же личное дело и личная ответственность. Это позволит ему выработать серьезное отношение к проекту, понять, что занимаясь написанием личных проектов на какой-то обозримый период, он не просто ерундой какой-то занимается. И написание этих личных проектов должно стать постоянным делом, может быть, даже обязательной дисциплиной в учебном процессе. Лучшие проекты можно поощрять, и в таких условиях не будет того главного, из-за чего у нашей молодежи инстинктивный ужас перед конкуренцией – проигравших. У ребенка, воспитанного на такой основе к моменту окончания школы выработается должный уровень проектной культуры. Он будет понимать, что он не выиграл в этот раз, но у него всегда остается возможность усовершенствовать свою проектную культуру и следующей попыткой привлечь внимание к своему проекту» (эксперт-социолог многопрофильной коммуникационной компании, Самара ).
«Сила, харизма, зачастую даже внешняя привлекательность должны при вступлении в конкурентную борьбу иметь вторичное значение и подключаться при любом сетевом отборе во вторую очередь. Первым и главным должен быть сам проект, его содержание и уровень исполнения. Во всех остальных случаях будет работать все тот же самый протекционизм, необходима полная беспристрастность при рассмотрении проектов. Только через проекты человек может полностью выразить себя. Наша образовательная и воспитательная сфера грешит именно тем, что она абсолютно не настроена на то, чтобы человек смог себя выразить и реализовать. Правильный подход здесь – чистый бизнес и ничего личного» (руководитель центра социологических исследований, Санкт-Петербург).
Эксперты высказывают опасения, что серьезным препятствием для формирования системы воспитания навыков конкурентоспособности может стать неповоротливость и бюрократизированность образовательной системы. Многие полагают, что к данному направлению воспитательной деятельности должны подключаться органы, ответственные за реализацию молодежной политики в качестве разработчика соответствующих программ и контролирующего их исполнение органа. В качестве примера такой деятельности приводят, в том числе, образовательный форум на Селигере.
В то же время, эксперты констатируют сложности в преодолении противоречий между «обязательностью» школьной программы и «факультативностью» изучения навыков, способствующих повышению конкурентоспособности.
«Прежде чем внедрить хоть мельчайшую бациллу перемен в образовательную систему, будь она даже невообразимо полезна, придется свернуть горы и потратить годы. Создание каких-то дополнений в образовательный процесс, влияющих на повышение конкурентоспособности учеников и выпускников само по себе не так уж трудно с точки зрения наработок, ноу-хау. Но пока это обязательной программой не стало, наверно, есть возможности подключиться молодежным органам, как-то преодолеть данный пробел. Здесь большое противоречие: навыки конкурентоспособности нужны всем, по идее, это должно быть нормой в обществе. А пока остается действовать так, как это уже продемонстрировала Росмолодежь на Селигере. Однако сразу же хочется подчеркнуть, и сегодня это видно лучше, чем вчера: даже собрав 50 тысяч участников, Росмолодежь не покрыла всей потребности молодежи страны. Эта деятельность должна расширяться. И еще то, что Селигер открыт только для желающих, имеет свои минусы. Слишком узок при таком положении круг отбора. Конкурентоспособность – это не только выявление лучших, эти навыки необходимы даже при самых элементарных социальных действиях: устройстве на работу, поступлении в вуз. А эта задача значительно шире, чем пусть и хорошие и традиционные, но все же точечные мероприятия» (эксперт в сфере молодежной проблематики).
Еще одна проблема, которую обозначает большинство экспертов – то, что на фоне отсутствия собственных системных разработок в области повышения конкурентоспособности молодежи еще заметнее становятся примеры успеха в данном направлении менеджмента западных компаний и НКО. Это нельзя считать исключительно отрицательным фактором, поскольку дело заключается только в том, чтобы воспользоваться позитивным опытом. Опасения экспертам внушает общая картина «проигрыша» российской системы управления и продолжающееся отсутствие подобных положительных примеров в российской практике.
«Перед глазами есть несколько примеров грамотного подхода в управлении по отношению к моим близким знакомым. Людей повышали в должности, переводили в более крупные филиалы. Потом приглашали в головные офисы. Но все это были западные компании. Такой подход к оценке конкурентоспособности практикуется во всех компаниях, работающих на российском рынке, во всяком случае, в тех, которые имеют широкую сеть филиалов в регионах. Эту тему обсуждают и преподают на семинарах, которые проводятся у нас в стране либо западными НКО, либо российскими, работающими по западным технологиям с достаточным уровнем качества. Но собственной активности в сфере развития конкурентоспособности среди молодежи – ни среди НКО, ни среди бизнес-структур, ни со стороны власти – у нас перед глазами таких примеров нет» (редактор общественно-политического издания, Екатеринбург).
В целом, эксперты считают повышение конкурентоспособности молодежи необходимым шагом на пути создания позитивного социального фона в стране. Одной из главных проблем, решение которой должно стать первоочередным, считают неправильное представление о смысле конкуренции, как движущей силы. Субъективно в сознании молодежи вступление в конкурентную борьбу связывается со страхом поражения. Данный подход основан на последствиях советской пропаганды, предвзято рассматривавшей конкуренцию, как «гонку на выживание», где проигравший лишается права на существование. Другая причина заключатся в оторванности от жизни, отсутствии реальной практики развития цивилизованных навыков конкурентной борьбы.
Одновременно с этим существуют объективные проблемы, которые заключаются в недостаточном экономическом развитии страны, контрасте уровня жизни федерального центра и регионов. Расширение экономических возможностей регионов в предстоящий период, по мнению экспертов, создаст новые серьезные предпосылки к выстраиванию действующей системы воспитания у молодежи навыков конкурентоспособности.
«Конкурентоспособность – это именно навык, скорее, образ жизни, чем какое-то твердое знание. Пугали еще в СССР этими западными ужасами, «человек человеку волк» и так далее. Жизнь тогда вообще была более вялой в связи с тем, что человек не мог совершить какого-то шага, чтобы круто изменить свою судьбу, подняться до каких-то заоблачных вершин. Ставки были низкие – образование, высокая должность с приличной зарплатой, максимум – работа за границей. Поэтому те, у кого был блат, рассчитывали в основном на него. А те, у кого его не было, не очень-то и стремились к переменам в жизни. Теперь ставки выросли, но страх сохранился, да еще при условии, что 90 процентов территории – это глухая провинция, куда настоящие примеры т.н. «высокого уровня жизни» до сих пор еще не проникли. Вот эту инерцию в сознании необходимо преодолеть в первую очередь» (эксперт в сфере молодежной проблематики, Москва).
Анонсы
На сайте www.forumseliger.ru открылась регистрация для участия во Всероссийском молодежном образовательном форуме «Селигер-2012»
